Для содержимого этой страницы требуется более новая версия Adobe Flash Player.

Получить проигрыватель Adobe Flash Player

БерендейКнига Ольги ДенисовойШарики
Ольга Денисова. Книги
ஜ════ஜ   Стр. 7   ஜ════ஜ

        Выйти во двор и облиться из ведра, как он привык, показалось ему чересчур вызывающим, поэтому пришлось принять холодный душ. Никакого удовольствия он при этом не испытал: вода лилась тонкой струйкой, за ночь нагрелась и была скорей тепленькой, чем ледяной. От колодезной воды кожа загоралась огнем, кровь ударяла в голову, энергия била через край. А зимой и снегом можно было растереться. Нет, душ однозначно не понравился Берендею. Но из ванной он вышел куда бодрее, чем зашел. И тут же столкнулся с Юлькой.
        Она была розовой со сна, мягкой и трогательной. А еще ему показалось, что она плакала: ее глаза слегка припухли. Но она проспала всего три часа, и это действительно могло только показаться.
        – Привет, – Берендей улыбнулся ей.
        Она почему-то не ответила ему, только кивнула и спрятала глаза. Как будто он чем-то ее обидел. Он пропустил ее в ванную, пытаясь вспомнить, что говорил и что делал перед тем, как они разошлись по комнатам. Почему она не улыбается больше, как вчера? Может, она просто не выспалась?
        Берендей тут же почувствовал на себе чей-то взгляд и повернулся в сторону стола: на него смотрела Юлькина мама – с интересом и любопытством. Она поняла? Вот так, сразу? С одного взгляда?
        – Садись чай пить, я привезла пирожные, – позвала она. Ему понравилось, как она это сказала, – как будто старому знакомому. Не фамильярно, но очень… по-дружески.
        За столом уже сидели Андрей, Наташа и Людмила.
        – Проходи сюда, – Антонина Алексеевна кивнула на место в углу.
        Там уже стояла кружка с дымящимся чаем. Хочешь-не хочешь, а пришлось занять именно тот стул, который для него выбрали. Берендей хотел сесть с краю, он любил сидеть с краю. И на краю стула – чтобы ничто не мешало в любую минуту сорваться с места. «Это звериное», – говорил отец и тоже старался запихнуть его в угол.
        Берендей кивнул и сел. Справа от него, ��ерез угол, сидела Людмила, а слева осталось свободное место. Андрей привстал и поприветствовал его нарочитым рукопожатием. Вчера они немного познакомились, и, похоже, Берендей Андрею не понравился. Интересно, чем? Берендей относился к нему вполне дружелюбно.
        Без объяснений все понимали, что связь Андрея с Наташкой не продлится и недели: яркая, симпатичная девочка привлекла его лишь доступностью. Андрей был весьма симпатичным юношей, и Берендей долго не мог понять, откуда берется его потребность в легких победах. Только потом, поглядев внимательней, выяснил: Андрей считал себя толстым. Он и вправду был склонен к полноте, но она его нисколько не портила, наоборот, придавала солидности и шарма. Но, видно, себе он рисовал другой образ.
        Наташка была слишком простой для него – не умела правильно говорить, правильно есть, правильно себя вести. А Андрей явно жил в семье, где это ценится. Берендей видел, как за новогодним столом, будучи совершенно пьяным, он ел гуся ножом и вилкой. Он и сейчас сидел за столом выпрямившись и прижав локти к бокам. И речь его отличалась литературностью – он всегда правильно и по-книжному строил фразы: это выглядело естественно и не вызывало отторжения.
        Людмила же, наоборот, старалась казаться интеллигентной, но у нее это плохо получалось. Отец говорил Берендею, что интеллигентным человеком нельзя притвориться. И точно: что-то выдавало в Людмиле дочь нуворишей, высоко взлетевших, но так и оставшихся мещанами во дворянстве. Однако Людмила ему понравилась. Она была высокой, статной брюнеткой, ярко накрашенной, даже когда шла кататься с горки. Голову держала высоко и гордо; губы ее, чувственные и яркие, оставались плотно сжатыми, как будто она играла королеву. Но иногда, забывая о своей нелегкой роли, она превращалась в обычную девчонку, с южнорусским говором и южнорусским же темпераментом. И тогда ее мимика становилась богатой, а лицо, утратив маску, располагало к себе.
        – Ну, как вы сдали химию? – спросила Юлькина мама, обращаясь к Андрею.
        – Нормально сдали, – ответил он, – почти все сдали. Но мурыжил нас преподаватель до шести часов вечера.
        – Ну, этого следовало ожидать. А Наташа где учится?
        – В колледже, – ответил за нее Андрей.
        – А в каком?
        – Я буду парикмахером, – скромно, но не без гордости ответила та. И Берендею была понятна эта гордость: наверняка ее родители всю жизнь проработали на заводе или на стройке, а она будет сидеть в чистой, теплой и светлой парикмахерской, с чистыми руками и в красивой одежде.
        – А ты, Егор, учишься или работаешь?
        – Я работаю, – ответил Берендей.
        – А кем, если не секрет?
        Вопросы Юлькиной мамы не были похожи на допрос. Скорее, она спрашивала, чтобы снять напряжение за столом, вызванное ее приездом. Похоже, она отлично понимала, что друзья ее дочери чувствуют себя немного неловко.
        – Я егерь.
        – Правда? – на лице Антонины Алексеевны нарисовалась неподдельная, детская радость. – Не может быть!
        – Почему же? – Берендей немного смутился.
        – Представляешь, когда я была маленькой, я мечтала стать егерем. Мои родители были в ужасе. Нормальные девочки хотят быть врачами и учителями, а их дочь выдумала себе что-то невообразимое. Только я тогда думала, что егерь – это вроде хранителя леса.
        – Ну, у меня так оно и есть, – пожал плечами Берендей, – но вообще-то егерь – это больше профессиональный охотник. У нас хозяйство бедное, к НИИ относится. Иногда, конечно, надо и охоту организовать. Но у нас охотиться скучно. Приезжают начальники из НИИ да из районной администрации. И больше выпить на природе да в бане попарится.
        – А что, у нас в лесу и звери есть?
        – Да, осталось немного. Лисы есть, много лис. Зайцы, кабаны. Лоси. На лосей и приезжают охотиться.
        – А медведи?
        – Нет, здесь медведей нет. Восточней, ближе к Вологодской области, встречаются. А здесь мы вообще между двух железных дорог зажаты, жилье кругом, дороги. Какие тут медведи!
        – Слушай, а ��де учатся на егеря? Я в детстве этого так и не выяснила.
        – Не знаю. Мой отец был егерем. И я стал.
        – А твой отец жив?
        – Нет. Он умер два года назад.
        – А мать?
        – Я жил с отцом, – уклончиво ответил Берендей.
        – Так ты совсем один живешь? И, наверное, где-то в лесу?
        Берендей пожал плечами и улыбнулся:
        – У меня есть пес. Так что я живу не один.
        Из «красной» комнаты показалась заспанная голова Виталика, едва не задевавшая косяк.
        – Виталик, привет, – тут же переключилась на него Антонина Алексеевна.
        – Здравствуйте. А ванна свободна?
        – Там Юлька, но она сейчас выйдет. Уже воду выключила.
        Виталик втянул голову обратно в комнату и закрыл дверь.
        Юлька и вправду тут же вышла из ванной, кинула взгляд на сидящих за столом �� закусила губу. Что-то с ней все-таки произошло, вчера она была совсем не такой. Она была веселой и улыбчивой. А сегодня помрачнела и насупилась.
        – Юлик, садись ко мне поближе, – ее мама хлопнула по стулу рядом с Берендеем, – а там сядут Виталик со Светочкой.

 

ஜ════ஜ   Стр. 7    ஜ════ஜ

© Ольга Денисова. Автор дает официальное разрешение на БЕСПЛАТНОЕ распространение книги в сети.

Яндекс цитирования     Яндекс.Метрика